Служба на первых подводных лодках



День моряка-подводника. Как начинался русский подводный флот

19 марта Россия отмечает День моряка-подводника. Это профессиональный праздник военнослужащих подводных сил ВМФ России, а также гражданского персонала и всех, кто имеет отношение к подводному флоту.

В наше время подводный флот остается одним из самых важных инструментов обороны нашей страны, неотъемлемым компонентом ядерного щита. Подводники – элита российского флота, сложнейшая и почетнейшая военно-морская профессия. Между тем, еще чуть более 100 лет назад подводный флот только делал в России свои первые шаги. В память о событиях тех лет и была выбрана дата 19 марта для празднования Дня моряка – подводника. С этой датой связано эпохальное событие в истории российского военно-морского флота.

19 марта (по старому стилю 6 марта) 1906 года, 112 лет назад, император Николай II включил в классификацию судов российского императорского военного флота новый вид судов – подводные лодки. Приказ о включении подводных лодок в состав флота подписал тогдашний морской министр вице-адмирал Алексей Алексеевич Бирилев. Так началась официальная история российского подводного флота, хотя на самом деле о возможностях применения подводных кораблей в России задумались гораздо раньше.

Еще в 1718 г. плотник Ефим Никонов подал челобитную Петру I с предложением о строительстве «потаенного судна», которое могло бы внезапно атаковать корабли противника. Петру I идея Никонова понравилась и он даже вызвал талантливого мастерового в Петербург, где на верфи приступили к постройке судна. Однако, со смертью Петра разработки прекратились.

Вернулись к теме подводной лодки в России лишь в 1834 году, когда на Александровском литейном заводе по проекту военного инженера генерал-адъютанта Карла Шильдера была построена подводная лодка, вооруженная специальными установками для запуска ракет. Передвигалась лодка с помощью четырех гребков, расположенных попарно на каждом борту лодки, а приводились в действие гребки усилиями матросов-гребцов. Однако, скорость подводного хода лодки не превышала полукилометра в час. Шильдер планировал перевести гребки на электрическое движение, но тогдашний уровень развития технологий еще не позволял реализовать эту задумку. В итоге, в 1841 году испытания лодки и работы по ее совершенствованию были прекращены, а дата создания в России подводного флота опять отдалилась.

Тем не менее, именно в Российской империи впервые в мире было налажено серийное производство подводных лодок. У его истоков стоял русский инженер и конструктор польского происхождения Степан Карлович Джевецкий. Выходец из богатой и знатной семьи, Джевецкий получил техническое образование в Париже, где познакомился и близко дружил с Гюставом Эйфелем, прославленным автором Эйфелевой башни. Обширные знания Джевецкого привлекли внимание великого князя Константина Николаевича – российского наместника в Царстве Польском, который предложил Степану Карловичу устроиться на службу в Морской технический комитет в Санкт-Петербурге. Во время Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Джевецкий добровольно пошел на Черноморский флот – простым матросом, участвовал в бою парохода «Веста» с турецким броненосцем «Фехти-Булленд», за храбрость получил Георгиевский крест.

После демобилизации Джевецкий жил в Одессе, где и сконструировал первую подводную лодку, построенную на местной верфи на деньги мецената Феодора Родоконаки. Вторая подводная лодка была построена по проекту Джевецкого в 1879 году уже в Санкт-Петербурге, а испытали ее 29 января 1880 года на Серебряном озере в Гатчине, в присутствии наследника престола великого князя Александра Александровича. Наследник престола был в восторге и вскоре последовал заказ на производство целой серии подводных лодок, которые должны были обеспечивать безопасность российских крепостей. В 1881 году лодки построили и распределили по крепостным гарнизонам, но в бою их так и не применили. Низкая эффективность подводных лодок Джевецкого привела к тому, что в 1886 году их сняли с вооружения и более не производили.

Следующей серьезной вехой в истории российского подводного флота стала постройка подводной лодки «Дельфин» в 1900-1904 гг. Главным конструктором «Дельфина» был русский инженер Иван Григорьевич Бубнов, в 1903 – 1904 гг. руководивший кораблестроительной чертежной Морского технического комитета. В марте 1902 года «миноносец №113» был зачислен в списки флота под названием «миноносец № 150». В октябре 1903 года его зачислили в состав Балтийского флота, в 1904 году перебросили на Дальний Восток – для участия в Русско-японской войне, а 28 февраля 1905 года подводная лодка «Дельфин» под командованием Георгия Завойко впервые вышла в море.

24 мая 1904 года Российская империя подписала контракт о строительстве для нужд российского военного флота трех подводных лодок типа «Е» («Карп»), изготовленных на судостроительной верфи Фридриха Круппа в Киле (Германия). Поскольку Крупп обещал подарить России в случае заключения контракта свою первую подводную лодку, 7 июня 1904 года подводная лодка «Форель» по железной дороге была перевезена в Россию. Ее сопровождали немецкие офицеры, которые должны были обучить русский экипаж. В России на лодку были установлены два торпедных аппарата, подготовлен экипаж, после чего лодка была зачислена в состав флота как миноносец «Форель» и 25 августа 1904 года переброшена по железной дороге на Дальний Восток, где вошла в состав Сибирской военной флотилии. «Форель» стала первой настоящей и полноценной подводной лодкой русского флота на Тихом океане.

Еще две подводные лодки Российская империя приобрела в США. Так, 31 мая 1904 года была приобретена лодка «Фултон», построенная по проекту Holland-VIIR Джона Филипа Голланда. В составе российского флота она получила имя «Сом». 18 июня 1904 года в состав российского флота была принята американская подводная лодка «Протектор», получившая в России новое имя «Осетр». Подводная лодка «Сом» дала начало целой серии российских подводных лодок. На Дальнем Востоке из шести подводных лодок был сформирован отряд миноносцев.

Естественно, что появление в Российской империи своего подводного флота потребовало от морского командования и принятия соответствующих мер по подготовке личного состава. В первую очередь, требовалось подготовить командиров и офицеров подводных лодок. Уже 29 мая 1906 года на военно-морской базе в Либаве был создан Учебный отряд подводного плавания. Его командиром был назначен контр-адмирал Эдуард Николаевич Щенснович – один из «отцов-основателей» подводного плавания и минного дела в российском военно-морском флоте.

Выпускник Морского училища, контр-адмирал Щенснович прошел путь от минного офицера канонерской лодки до командира броненосца, а затем и младшего флагмана Балтийского флота. Во время Русско-японской войны капитан 1 ранга Эдуард Щенснович, командовавший тогда броненосцем «Ретвизан», был тяжело ранен, после чего вернулся на Балтийский флот. Именно ему Николай II и Морское ведомство доверили возглавить необычное и очень важное направление – создание и укрепление российского подводного флота. Именно по инициативе Щенсновича, в Либаве была создана первая в Российской империи полноценная база для подводных лодок, построен специальный бассейн, который мог вместить до 20 подводных лодок. Огромный вклад внес контр-адмирал Щенснович и в разработку «Правил плавания в подводном флоте и отбора людей для службы на подводных лодках», в систему дополнительного образования морских офицеров, готовившихся в Учебном отряде для службы на подводных лодках.

Первый выпуск офицеров подводного плавания состоялся в 1907 году – российский флот получил 68 дипломированных специалистов – подводников. Только в течение 1907-1909 гг. учебный отряд в Либаве выпустил 103 офицера и 525 специалистов нижних чинов для российских подводных лодок. Интересно, что в 1906-1911 гг. обучение в Либавском отряде прошли и 12 морских врачей, которые также получили специальность офицеров подводного плавания. От врачей, помимо наличия профильного медицинского образования, требовался опыт службы на корабле врачом и двухмесячный опыт плавания на подводной лодке во время учебы. Как видим, к обучению подводников в Либаве подходили достаточно основательно.

Для российских моряков первое время подводные лодки были чем-то диковинным, но это скорее пробуждало у офицеров и унтер-офицеров интерес к профессии подводника. В те далекие годы служба подводников была очень тяжелой, не шедшей ни в какое сравнение со службой на обычном корабле. Технические особенности тогдашних подводных лодок не могли обеспечить комфортное несение службы, но это не пугало героических моряков, стремившихся попробовать себя в профессии подводника. Офицеры подводной лодки во время плавания спали в небольшой кают-компании, а нижние чины – прямо на рундуках для хранения мин.

Читайте также:  Моторная лодка плывет по реке за 10 часов по течению реки

25 февраля 1911 года была создана первая в российской истории бригада подводных лодок в составе двух дивизионов, а возглавил бригаду контр-адмирал Павел Павлович Левицкий, сменивший контр-адмирала Эдуарда Щенсновича на посту командира Учебного отряда подводного плавания в Либаве. Левицкий был потомственным моряком, всю жизнь прослужил на флоте, участвовал в Русско-японской войне в должности командира крейсера, а затем командовал Учебным отрядом подводного плавания.

Темпы создания отечественных подводных лодок активизировались перед Первой мировой войной. Так, уже в 1912 году на Балтийском судостроительном заводе была выпущена дизельная подводная лодка «Барс», вооруженная 12 торпедными аппаратами, 2 артиллерийскими орудиями и 1 пулеметом. После начала войны, в 1915 и 1916 гг., на вооружение Балтийского флота поступили 7 подводных лодок типа «Барс» и 5 подводных лодок «Американский Голланд», которые были приобретены в США, но собраны уже на российской верфи. В годы Первой мировой войны подводный флот уже полноценно применялся. Так, перечисленные лодки совершили 78 боевых походов, потопив 2 крейсера и 16 транспортных судов противника.

В то же время, вряд ли подводный флот мог похвастать в Российской империи особой любовью со стороны адмиралов и Морского ведомства. Воспитанные «старой школой» российские адмиралы в большинстве своем благоволили к крейсерам и броненосцам надводного флота, считая, что они куда больше заслуживают внимания, чем неказистые подводные лодки. Важность подводного флота понимали и признавали немногочисленные подвижники вроде контр-адмирала Щенсновича, но таких офицеров было в морском командовании не так много. Лишь Первая мировая война, давшая подводникам возможность действительно показать, на что способны подводные лодки и какую роль они будут играть в современной морской войне, способствовала изменению отношения к подводному флоту со стороны морского командования. Однако, в 1917 году произошли Февральская, а затем и Октябрьская революции, серьезно отразившиеся на положении российского флота и на отечественном судостроении.

Именно в советский период происходило стремительное и быстрое развитие отечественного подводного флота, благодаря которому и современная Россия в настоящее время является одной из крупнейших подводных держав мира. Все сто двенадцать лет официального существования российского подводного флота моряки – подводники остаются элитой российского военно-морского флота. Не зря говорят, что подводники – это особая каста. И это действительно так.

Сложнейшие условия службы, постоянный риск, нахождение многими месяцами вдали от дома, необходимость осваивать в совершенстве самую современную и трудную технику – все это требует и от офицеров и мичманов, и от матросов не только больших способностей, профессиональных знаний и отменного здоровья, но и небывалой психологической устойчивости. Служба в подводном флоте ВМФ России не зря пользуется таким престижем – и военнослужащие, и даже совершенно далекие от армии и флота люди понимают и всю значимость подводников для страны, и объем трудностей и невзгод, с которыми им приходится сталкиваться.

В этот знаменательный день «Военное обозрение» поздравляет всех моряков-подводников – адмиралов, офицеров, мичманов, старшин и матросов, ветеранов подводного флота, а также гражданский персонал и членов их семей с Днем моряка-подводника. Вечная память погибшим и покинувшим этот мир морякам-подводникам, долгих лет жизни, крепкого здоровья и отсутствия боевых и небоевых потерь –ныне служащим подводникам и ветеранам.

Источник

Условия службы на дизельных подводных лодках

Меня надоумил рассказать об условиях службы на дизельных подводных лодках мой коллега-врач, который написал мне в «Одноклассниках»:

«Прочитал про бухту Улисс. В 1977 году проходил там практику от Военно-морской кафедры три недели, жил в медчасти, один день плавал на подводной лодке (дизельной) с погружением. Впечатления ужасные, дышать невозможно, голова кругом, подушки обвертывают газетами, это офицеры, у рядовых вообще адские условия. Рассказывали, как одна подводная лодка ходила 15 месяцев в Мировом океане, несколько самоубийств. При миллиардных затратах на вооружение экономили на удобствах для людей»

Вот такое впечатление произвело на молодого человека пребывание всего один день на подводной лодке, что он через много лет с содроганием пишет об этом. И главное, что ничуть не сгущает краски. Все так и было в те годы. Но прежде чем перейти к рассказу о современных подводных лодках, где совсем не такие условия, давайте вернемся назад, ко времени появления подплава. Первые люди, которые погружались на допотопных «потаенных судах», рисковали намного больше, чем моряки 60-70 годов ХХ века. Развитие подводных лодок продолжалось долгие годы, но даже в начале уже прошлого века, в период Первой мировой войны, когда подводные лодки показали себя как грозное оружие на море, они были не немного совершеннее первых субмарин, было много отказов техники, да и плавали они неглубоко.

Считается, что самые совершенные подводные лодки во время Второй мировой войны были у Германии. Какие они были, можно увидеть в знаменитом фильме «Подводная лодка», снятом немцами в 1981 году. Там можно увидеть быт экипажа и действия его в экстремальных ситуациях, когда для того, чтобы лодка быстрее ушла на глубину, экипаж бежал сломя голову из кормы в нос. Можно увидеть, где хранился провиант, и как принимали пищу все – и офицеры, и матросы. Если бы это увидел мой впечатлительный коллега, интересно, что бы он написал? Видимо, посоветовал Гитлеру вместо 1000 подводных лодок с такими условиями обитания выпустить со стапелей вдвое меньше, но с каютами для всех членов экипажа, кондиционерами и т.д. Все это можно увидеть в американском фильме «Операция нижняя юбка» про американскую подводную лодку в теплых водах Тихого океана во время Второй мировой войны. Там есть все – и чистое белье, и отдельные каюты, и кондиционеры, и душ, и вкусная еда. Нет только одного – потопленных судов противника. А вот немцы во время войны при отсутствии элементарных бытовых удобств потопили огромное количество судов союзников, и это несмотря на всю мощь объединенных флотов США и Англии. Потому что на лодке главное не бытовые условия, а возможность выполнять задачи, поставленные перед экипажем, в первую очередь топить корабли противника, а на современных лодках и поражать баллистическими и крылатыми ракетами военные объекты на территории противника.

Но вернемся к тому, с чего начался разговор – к бытовым условиям на субмаринах тех лет, когда я проходил службу – в начале 70-х годов. Я три года службы постоянно носил кожаные перчатки, снимая их только во время обеда, удовлетворения физиологических потребностей и сна. Спросите, почему? На дизельных, а вернее, дизель-электрических подводных лодках, которые уместно было называть «ныряющими», обеспечивает все потребности корабля несколько дизелей для хода и выработки электроэнергии. Кто-нибудь видел дизель без потеков? Я – нет. Даже японские и немецкие дизельные автомобили 80-90-х лет имеют потеки масла на двигателе и специфический запах дизельного топлива. Но там мощность двигателя около 100-150 л.с., а у подводной лодки 2-3 дизеля по 1500-2000 л.с. И обычно на всех дизелях есть потеки и топлива, и масла. Его вытирают мотористы ветошью, держа в её в руках, от этого руки становятся маслянистыми. Пресной воды на лодках большой дефицит, руки мыть нечем. Ветоши чистой тоже не хватает. Да еще если матросу приспичит по большой или малой нужде в туалет, мыть руки ему некогда. Вот и получается, что все кремальеры межотсечных дверей, всевозможные поручни и т.д. тоже маслянистые, и даже я, доктор, не имеющий никакого отношения к двигателям, буду иметь руки, покрытие тонким слоем масла или топлива. Для предотвращения этого мои руки были в перчатках. Кроме этого, вся моя повседневная одежда со временем приобрела характерный запах машинного масла. Так что моряка-подводника можно было определить и по запаху.

Читайте также:  Лодочные моторы yamaha 130

Подводная лодка, на которой мне довелось служить, сошла со стапеля в начале 50-х годов. Примерно такой срок эксплуатации, около 15 лет, имело большинство подводных лодок, базирующихся в бухте Малый Улисс под Владивостоком. Только лодки 641 проекта были моложе, но условия обитания в них мало чем отличались. Наша лодка долгие годы несла службу на Северном флоте, потом Северным морским путем была перебазирована на Камчатку, а потом пришла на капитальный ремонт во Владивосток. Именно в завершающей стадии ремонта я был направлен на неё служить. Во время ремонта во втором отсеке был установлен кондиционер, но сказать, что он очень помогал в жаркое время в подводном положении, я бы не сказал.

Как я уже упомянул, на всех кораблях советского флота основное внимание уделялось размещению вооружения и других приборов, помогающих успешно выполнить боевой приказ. Поэтому на весь экипаж не были предусмотрены спальные места, лишь на 2/3. Почему? Просто 1/3 экипажа в море несла вахту, и потом шла отдыхать на еще теплую койку после вставшего с неё следующего вахтенного. Мне, как начальнику медицинской службы, на родной подводной лодке 611 проекта, так называемой большой океанской, было место, а вот трем офицерам, командирам групп штурманской, торпедной и движения, спать приходилось там где найдут место на лодке. Отдельные каюты были только у командира лодки, старшего помощника, командира БЧ-5 и замполит делил свою каюту с помощником командира лодки. Со мной в одной каюте спали командиры БЧ-1 (штурман), БЧ-3 (торпедист), БЧ-4 РТС (связь и акустика). А вот на дизельных подводных лодках 613 проекта, так называемых средних, врач спал в кают-компании, где он вел прием больных и в случае нужды, разворачивал операционную. На крейсерских ракетных лодках 619 и 651 проектов у врача была отдельная каюта и медицинский отсек.

Но наличие своей койки еще не гарантировало хорошего сна. Почему, попытаюсь объяснить. Во-первых, койка довольно узкая, как все на подводной лодке. Особенно если спать в ней, не раздеваясь, что обычно делалось в зимних условиях. Во-вторых, днем подводная лодка идет в подводном положении, а на ночь всплывает, чтобы зарядить аккумуляторные батареи. А на море не так часто отсутствуют волны, а иногда они бывают очень большими. Так что бывает и килевая качка, и боковая, тем более что сигарообразный корпус подводной лодки очень валкий на боковой волне. И чтобы не упасть со второй полки в каюте, я упирался левым плечом в машинку клапана вентиляции, а с другой стороны была переборки каюты, за которой был коридор второго отсека. В третьих, во время зарядки аккумуляторных батарей выделяется водород, и лодка активно вентилируется, особенно второй и четвертый отсеки, где как раз в трюме и располагаются эти батареи. И зимой к концу зарядки в отсеках лодки вполне зимняя температура, немного выше нуля градусов. Спать в таких условиях с комфортом было невозможно, поэтому я большую часть ночи проводил на мостике, наблюдая, как волны накатывают на корпус лодки. Но все это я описал в рассказе «Шторм», поэтому повторяться не буду.

Недосып ночью я старался компенсировать дневным сном, предпочитая для этого свободную койку в шестом отсеке, между переборкой и мирно гудящим электродвигателем. Там было не очень шумно, и в подводном положении качки на глубине не было.

Вообще на дизельной подводной лодке койки крепились, где только можно. И над торпедами, лежащими на стеллажах, и над различными двигателями, и между ними. А некоторые матросы, бросив матрац между торпедами, умудрялись спать и там. По утрам, делая обход на подводной лодке, я видел спящих матросов в самых необычных местах и необычных позах.

Ночной отдых и сон очень важен для поддержания здоровья моряков, поэтому на флоте большой популярностью пользуется так называемый «адмиральский час», особенно в то время, когда лодка не в море, а стоит у причала. Тогда после обеда весь экипаж, кроме вахтенных, идет в казарму и почти два часа предпочитает спать на своих койках. Вот в казарме эти койки есть на весь личный, кроме офицеров и мичманов, которые спят на койках матросов, стоящих на вахте.

Конечно, самые тяжелые условия были во время выходов в море для отработки задач боевой подготовки в зимнее время. Это и шторма, и холодная погода над морем. И большие перепады температуры внутри корпуса лодки. То жара, когда лодка длительное время находится под водой, да еще подключаются пластины регенерации воздуха, которые сами выделяют тепло. В это время хочется разоблачиться от теплой одежды, в основном трико, которые надевали матросы вместо кальсон. Но лодка всплывала, начинала вентилироваться и температура в отсеках падала. Тут недолго и до простудных заболеваний. Но хочу сказать, что в подплав брали только физически здоровых людей, так что особо серьезных случаев простудных заболеваний в моей практике на лодке не было. Но вот провалы в проведении медицинских осмотров в призывных комиссиях встречались, и не раз. Наиболее запомнившийся мне случай призыва на службу в подводных флот молодого человека с отсутствием 11 зубов в полости рта, в то время, как по действующему в то время приказу человек в отсутствием 6 зубов уже не мог попасть в подплав. Этот матрос шутил: «У других между зубами мясо застревает, а у меня косточки от компота». Я подготовил документы, и парня списали на берег.

Наиболее холодными отсеками в зимнее время были первый и последний, седьмой. Эти отсеки назывались торпедными, и первый отсек был самый большой по кубатуре. Вдоль бортов на стеллажах лежали длинные сигары 533 мм диаметром – торпеды. Над ними висели койки личного состава. Никаких механизмов в этом отсеке не было, только немногочисленный личный состав. Примерно так же было и в седьмом отсеке, только там запасных торпед на стеллажах не было, они покоились в трубах 4-х кормовых торпедных аппаратов. Но зато было много коек личного состава. Так что нагреть внутреннее пространство отсека было нечем.

Второй отсек назывался аккумуляторным, потому что в трюме отсека располагались аккумуляторные батареи, которые обеспечивали ход лодки в подводном положении. А вот на палубе отсека были офицерская кают-компания, каюты для офицеров и каюта для старшин и мичманов. Командиром этого отсека считался начальник медицинской службы подводной лодки, для которого кают-компания была рабочим местом. Именно в ней разворачивалась операционная, поэтому над столом висели не обычные, а бестеневые лампы. В подводном положении отсек был теплый, но вот при зарядке аккумуляторов в нем становилось холодно из-за усиленной вентиляции. В этом отсеке был душевая с умывальником.

Но самым теплым на нашей лодке был шестой отсек, где были установлены 3 электродвигателя, которые давали ход субмарине в подводном положении, и при швартовке в надводном положении, так как дизели заднего хода не имели. Личного состава в этом отсеке было не очень много, висели многочисленные койки, на одной из которых я любил поспать. В этом отсеке были и гальюн, (Прим. – туалет на кораблях) но о туалетах у нас речь пойдет позже.

А вот пятый отсек хоть и был весьма теплым, но и самым шумным и загазованным. Три дизеля мощностью в 2000 л.с. сил каждый гремели очень сильно, в процессе эксплуатации со временем между прокладками масляных колец появлялись щели, и потеки масла и выхлопные газы всегда присутствовали в этот отсеке. В нем были самым маслянистым на ощупь все механизмы, вентили, трубопроводы и т.п.

В четвертом отсеке в трюме были аккумуляторные батареи, а на палубе были рубки радиста и гидроакустика, камбуз, (Прим. – кухня на всех судах), каюта командира БЧ-5, кубрики старшин и личного состава. Как и второй отсек, он усиленно вентилировался во время зарядки аккумуляторных батарей со всеми вытекающими из этого последствиями.

Читайте также:  Надувные лодки уфимка нырок

Главным для всей подводной лодки является третий, или центральный отсек. Здесь сосредоточены все рычаги управления подводной лодкой, поэтому во время боевой тревоги в нем оказывается немало офицеров, мичманов, старшин и матросов. Они располагаются на трех уровнях – в боевой рубке, на палубе и в трюме. В надводном положении через этот отсек идёт воздух по всем отсекам через открытый верхе-рубочный люк. Однажды мне довелось плавать на подводной лодке радиолокационного надзора, которая имела повреждение прочного корпуса и не могла погружаться. Почти неделю был шторм, и через верхне-рубочный люк в третий отсек попадало огромное количество забортной воды, которую еле успевали откачивать насосы подводной лодки.

Питание во время выходов в море организовано по нормативам морского автономного пайка из расчета 4,5 рубля в сутки на человека. В него входят и некоторые деликатесы, например языки, сосиски, копченые колбасы, всевозможные компоты, обязательно 15 граммовая плитка шоколада. В море офицеры положено пить по 80 граммов сухого вина, а матросам и старшинам по 180 граммов сока. Питание трехразовое плюс вечерний чай в 22 часа. Полная автономность нашей субмарины была 90 суток, но обычно на такой срок лодки не выходили. Чаще это были 60 суток. Представляете, сколько необходимо места, чтобы загрузить в лодку провианта на 60 суток для 70 человек экипажа? Было парочка кладовок, плюс один большой холодильник в трюме, куда грузили часть продуктов, наиболее дефицитных. А многие коробки и ящики с провиантом хранились под койками в отсеках. Но такого, как показано в немецком фильме «Подводная лодка», где мясные туши весели у подволоков отсеков, на наших лодках я не видел. В каждом отсеке был металлический ящик с аварийным продуктовым запасом, который должен быть укомплектован в соответствии с приказом Министерства обороны. Но обычно в него не докладывали кое-какие продукты, так как нерадивые матросы вытаскивали из него шоколад и некоторые другие деликатесы, хотя ящик и закрывался на ключ.

В отличие от надводных кораблей, где прием пиши в штормовую погоду сродни небольшому подвигу, подводники всегда могли погрузиться на это время, и поесть без качки, не ловя свои тарелки, расползающиеся по столу. Так что у нас обычно было и жидкое первое блюдо, чего были лишены надводники в штормовую погоду. Но вот приготовление тех же жидких блюд на камбузе лодки, идущей в надводном положении в шторм, представляло известные трудности. Однажды наш основной кок (Прим. – повар на судах) был в отпуске, и кашеварил его помощник. Он не очень хорошо переносил качку и его периодически рвало. Для сбора рвотных масс он ставил небольшой котелок, а рядом был огромный котел с приготовляемым на весь экипаж первым блюдом. Я в таких случаях волновался, как бы он не перепутал емкости. Но ничего, обошлось.

Водоснабжение на дизельных подводных лодках было весьма скудное. Зимой это не так сказывалось, а вот летом очень. Особенно трудно было во время «автономки» (Прим. – боевая служба в открытом океане, которая обычно продолжалась в течение двух месяцев) в жаркое время года, да еще в теплых водах течения Курасиво. Весь световой день подводная лодка находилась под водой, температура в отсеках доходила до 40, а иногда и 45 градусов, восстановить водно-солевой баланс было весьма трудно, так как принимаемые экипажем соки не утоляли жажду. Особенно сладкие, поэтому к концу похода у нас не осталось ни одной банки томатного сока, который в обычных условиях не очень и пили. Все два месяца похода, при интенсивном потении, и при наличии маслянистых выделений от дизелей, от гнойничковых заболеваний на коже спасали, и то частично, ежедневные обтирания спиртом открытых частей тела. Чтобы спирт не употребляли внутрь, все это делалось под моим контролем, а ватки собирались в бикс, и потом сжигались на верхней надстройке.

Вся вода, которую употребляет экипаж, идет на приготовление пищи и помывку лица, находится в специальной цистерне. Когда наша лодка ремонтировалась, подверглась частичному ремонту и эта цистерна. Поэтому перед тем, как её наполнить питьевой водой, её надо было продезинфицировать хлоркой. В цистерну закачали воду, поместили раствор хлорки, выдержали определенную экспозицию, и потом всю воду из цистерны сжатым воздухом выдавили в море. Снова закачали воду, и снова выдавили. Необходимо было добиться, чтобы вода не пахла хлоркой, но нас торопили с выходом на ходовые испытания, и командир решил, что небольшое содержание хлорки в воде не повредит организму, но вот запах хлорки явственно ощущался в чае или кофе какой-то период, пока в цистерну не была закачена новая порция питьевой воды.

Отдельного рассказа требует удовлетворение физиологических потребности человека, т.е. большой и малой нужды. Для этих целей на нашей подводной лодке с 70 человек экипажа имелось два гальюна – в третьем отсеке, т.е. в центральном посту, и в шестом. Как правило, они закрывались во время кратковременных выходов подводной лодки. Вы можете представить, какой запах будет стоять в посту, где осуществляется управление подводной лодкой, если гальюн посетят человек 30-40 экипажа по большой нужде? Поэтому для этих целей существовал гальюн тира «сортир» в ограждении боевой рубки. (Прим. – боевая рубка является элементом прочного корпуса, весьма ограниченного объема. Все, что мы называем рубкой на фотографиях над корпусом лодки, является ограждением и боевой рубки, и выдвижных устройств, а иногда и ракетных шахт. Там располагается и мостик, а на дизельных лодках и гальюн, являющийся выгородкой с отверстием внизу. При погружении лодки все «добро» смывается забортной водой).

Но и пользование гальюнами внутри лодки требовало некоторых навыков. Сам унитаз ничем не отличается от такового в наших квартирах, но скорее, в вагонах поезда. Смыв осуществляется как обычно. Потом накопившееся за какое-то время «добро» из специальной ёмкости сжатым воздухом выбрасывается наружу. Иногда в этой ёмкости остается избыточное давление, и когда неумелый матрос смывает свое «добро», оно летит не в ёмкость, а ему в физиономию. Можете представить вид такого «засранца»? Для профилактики этого есть специальный клапан, который необходимо нажать перед смывом.

Как видите, уважаемые читатели, каким-то комфортом на подводных лодках времен Первом и Второй мировой войн не пахло. И пока субмарины не получили атомные реакторы и не превратились из «ныряющих» в настоящие подводные лодки, так и было. Правда, справедливости надо сказать, что на американских лодках периода Второй мировой войны хватало комфорта. Их лодки при одинаковом количестве вооружения имели примерно в два раза больше водоизмещение, и разместить дополнительное оборудование в них не было проблемой. Первые атомоходы во многом повторяли конструкцию своих дизельных собратьев, с тем же минимумов удобств для экипажа. Но с ростом водоизмещения субмарин появлялись возможности создать удобства для личного состава, типа отдельных коек, кабинетов психологической разгрузки, небольшого тренажерного зала. А на подводной лодке 945 проекта типа «Акула» по нашей квалификации или «Тайфун» по квалификации НАТО, самой большой в мире, есть даже небольшая сауна с небольшим бассейном. И пресной воды, которая получается на самой подводной лодке с помощью опреснителей, достаточно для всевозможных нужд, в том числе и для помывки всего экипажа. Дизельного топлива, масла на поручнях уже давно нет. Так что не только боевые возможности современных субмарин значительно выросли, но и улучшились условия обитания экипажей, проводящих в море очень длительное время, с огромной ответственностью по защите рубежей своей страны. Независимо, какой – России, США, Франции, Англии, Китая, Индии, — ибо только эти страны имеют на вооружении атомные подводные лодки.

Источник

Поделиться с друзьями
Подсекай
Adblock
detector