Рыбалка это какая охота



Рыбалка или Охота?

Многим людям ответить на вопрос, что для них важнее, охота или рыбалка, практически невозможно. И то, и другое отражает наши врожденные, древние, глубоко, порой, запрятанные под прикрывающей нас пеленой цивилизованности, наклонности. Но это легко понять, поскольку все эти увлечения нередко оказываются связаны с путешествиями и разными приключениями. И в том, и в другом случае, часто приходится чем-то рисковать. И то и другое увлечение дает тебе, порой, ни с чем несравнимые эмоциональные переживания. Разница вся, пожалуй, только в объекте охоты. В рыбалке – это рыба, а в охоте – всё остальное, вплоть до человека. Но чаще всего, все-таки охотятся на разных птиц или зверей. Хотя мы знаем и третью охоту, открытую когда-то Владимиром Солоухиным. Так что и с убийством такое увлечение не всегда бывает связано. К тому же, не так давно, с Запада к нам пришло увлечение особой рыбалкой, которая основана на принципе: поймал — отпусти, когда пойманная рыба остается жить, размножаться, и может попадаться на крючок другим рыболовам еще ни один раз. А ведь и в охоте уже давно существует такая разновидность, как фотоохота – тоже бескровная и вполне гуманная её форма.
Вот и наш рыболовный лагерь на реке Паче (притоке реки Поной, одной из крупнейших рек Кольского полуострова) с самого начала был задуман как комплексный. Летом здесь должны были обитать рыболовы, а с приходом холодов и открытием сезона охоты, сюда должны были прибывать также (иностранные, а позднее и наши) туристы-охотники. Сам лагерь расположился в сосновом бору, который местами переходил в чисто тундряные участки. Вся территория вокруг была заселена всякими лесными обитателями. Прямо на территории лагеря мы часто встречали диких зайчат, один из которых обитал недалеко от моей палатки. Прогуливаясь по лесу, можно было нередко встретить рыжую лису, или вспугнуть глухаря. Я уж не говорю о том, как часто мы страдали от посещения нашей лагерной помойки, где все отходы хранились в больших полиэтиленовых мешках для мусора, молодым медведем. Как мы его ни гоняли оттуда, все равно, периодически, он раскапывал нашу выгребную яму и растаскивал драные полиэтиленовые мешки с мусором по близлежащему мелколесью. Ну, а поскольку весь мусор потом приходилось убирать нам, все работники лагеря этого мишку тихо ненавидели.
Я, работая тогда в американской фирме G.Loomis Outdoor Adventures, выполнял обязанности директора того самого лагеря. Вот и строили мы его в соответствии со своими представлениями, с учетом потребностей, как рыболовов, так и охотников. Летом весь обслуживающий персонал и приезжающие на рыбалку клиенты должны были жить в удобных, комфортабельных палатках, доставленных из США. К зиме палатки снимали, и все это собиралось для хранения в одном месте под большим тентом. Оставались лишь металлические каркасы для палаток и полы, покрашенные водозащитной краской. На краю лагеря мы решили построить теплую бревенчатую избушку, где должен был жить зимний сторож, но в которой, при необходимости, могли разместиться на ночлег еще и трое охотников. Действительно, в последующие годы сюда приезжали гости нашей фирмы на снегоходах, чтобы поохотиться на волков, лосей, или росомаху.

Одними из первых наших гостей, приезжавших на Пачу, поохотиться, были: один из наших завсегдатаев, нахлыстовик Еркки Маджорин, из Бельгии, тогдашний спикер финского парламента, Илка Суоминен, и какой-то известный финский бизнесмен. Илка мне сначала не очень понравился из-за того, что был всегда очень серьезен и сильно внешне напоминал Лаврентия Павловича. Даже очки он носил такие же точно, округлые и с тонкими дужками, как у него. Но, как в последствие оказалось, с Берией он абсолютно не имел ничего общего, напротив, был весьма приличным, скромным и общительным человеком, и даже не пьющим, в отличие от большинства других финнов. С ним мы, помню, иногда обсуждали разные вопросы, например, какими должны быть охотничьи ножи. Даже сошлись с ним во мнении, что самые лучшие ножи, самодельные. Еркки же, был вообще одиозной фигурой у нас в лагере. Еще при мне он приезжал на Поной в течение целого ряда лет. Он говорил свободно на английском, финском, французском, и на Flemish. Являясь представителем одной из самых богатых семей Бельгии, он, тем не менее, был довольно прост в общении и очень коммуникабелен. Когда они прибывали в лагерь всей семьей: оба брата и их папаша, кто-то из них летел на отдельном вертолете. Это было требование семейного юриста. В случае гибели кого-то из семьи, их общий бизнес не должен был разрушиться. Еркки, в отличие от своего младшего брата, Матти, довольно тихого и мягкого в общении человека, был исключительно активен, пытался руководить всеми членами своей группы и даже пытался взять на себя иногда часть моих функций – определять, кто, куда, с кем и когда поедет на рыбалку. Зная его чрезвычайно деятельную натуру, я часто вынужден был с ним соглашаться, хотя и предупреждал его, что в случае чьей-то неудачи на рыбалке, вся ответственность будет лежать на нем. Но ответственности он тоже не боялся. Такой уж это был человек. Неплохой человек. Не могу не вспомнить одну историю, произошедшую у нас в лагере, и тоже связанную с ним. Как-то раз по вине наших конкурентов, из-за козней аэрофлота, вертолет МИ-8, который должен был утром увезти группу наших клиентов из лагеря в Мурманск, не прилетел вовремя. Борт должен был прибыть к нам в лагерь где-то часов в десять-одиннадцать вечера (тогда были еще белые ночи), но сведений о его прибытии по аэрофлотовской рации все не поступало. Наш исполнительный директор, финн Эеро Петтерсон, находившийся тогда в лагере, видя такое дело, велел сделать в тот вечер бар бесплатным для гостей. В какой-то мере снять напряжение среди гостей этим, удалось. Кругом слышались выстрелы из бутылок с шампанским, а под ногами повсюду валялись пустые бутылки и пробки от него. Но, несмотря на то, что вскоре все уже были изрядно навеселе, некоторые все же сильно переживали. Ко мне подошел Еркки, который тоже был под хмельком, ухватил меня за плечо и говорит: «Послушай, если я завтра вовремя не прибуду в Хельсинки, будет катастрофа». Я поинтересовался, а что же здесь такого ужасного. – Как!? – воскликнул он. У меня завтра в Хельсинки, состоится совет директоров, будет утверждаться бюджет на год, и если я туда не попаду вовремя, мои деньги пропадут. Случится катастрофа! Я не смогу на следующий год снова приехать на Поной ловить лосося! – Такое заявление многого стоило. Услышать подобное от одного из ярких представителей акул империализма удавалось не каждому. Я, как мог, успокоил Еркки. Но тогда он надумал отправиться ловить рыбу в «home pool», то есть в устье реки Пачи, прямо рядом с лагерем. Я сказал, что ночью это делать опасно, тем более одному и выпившему, и что это против наших правил. Но он стоял на своем. Тогда я подозвал нашего гида из Канады, Рика, и велел ему строго следить за Еркки, и не давать ему ловить рыбу ночью. Если Эркки утонет, сказал я ему, я сам тебя утоплю! Это, вроде бы подействовало на обоих, и Рик увел Еркки в большую палатку, поближе к бару, но подальше от реки.

Читайте также:  Сеть на палке для ловли рыбы название

В другой раз Еркки прилетел в лагерь на МИ-2 с нашим шефом Эеро Петерссоном и двумя финскими охотниками где-то в сентябре. Первое, что он сделал, выскочив из вертолета, это подбежал ко мне и, пока еще не остановились лопасти вертолета, рассказал мне историю, как он сообщил по телефону своему брату Матти, находящемуся тогда где-то в Южной Америке по делам, о том, что летит на Поной. Братишка на него за это очень обиделся. Он сказал: Еркки, ты едешь на Поной без меня ловить рыбу? You are bastard! И бросил трубку. Следующими из вертолета вышли оба финских охотника-клиента, а потом и Эеро. Он обнял меня и стал взахлеб рассказывать, как провозил через нашу, российскую таможню, оружие для охоты. Ты представляешь, сказал он, я им только предъявил список оружия наших охотников, которое везу с собой.А само оружие даже и смотреть не стали. Они даже не обратили внимания на то, что среди всего прочего там был «Смит и Вессон», калибром одиннадцать миллиметров! Во, дела! Он радовался прямо, как ребенок. Эеро уже так привык к вечным проблемам с нашими советскими бюрократическими и фискальными органами, что для него это показалось просто каким-то чудом.
А уже через пару часов я услышал какие-то выстрелы на территории лагеря. Придя на место, где велась стрельба, я увидел почти всех наших работников, включая одного из поваров, которые собрались на тропинке, ведущей от лагеря к реке. В руке у одного из них был тот самый «Смит и Вессон», огромных размеров, о котором мне недавно говорил Эеро Петерссон. Видимо, он не удержался от того, чтобы и другим тоже не похвастаться своим новым охотничьим револьвером, который предполагал использовать у нас в охоте на медведя. Ребята стреляли из этого монстроподобного револьвера в небольшую березу, стоявшую поодаль. Я тоже произвел один выстрел, и удивился, какой мягкий спуск у этого оружия, и как точно оно бьет. Почти с десяти метров я попал в срезанный «пятачок» сука на березе, диметром всего в каких-то восемь сантиметров. Револьвер был такой мощный, что стрелять из него приходилось с двух рук. До сих пор у меня в коллекции патронов лежит один – от этого самого охотничьего «Смит и Вессона».
В последующие три дня наши клиенты ежедневно летали на МИ-2 охотиться на северных оленей, лосей и медведя. Прилетая в лагерь, они выгружали огромные рога, которые с трудом проходили в дверку вертолета. А потом выясняли, чей же трофей более ценный. Помню, тогда Илка сумел добыть лося, чьи рога позволили ему получить золотую медаль на общеевропейском конкурсе охотничьих трофеев. Ну а у нас на кухне в это время в рационе питания стали преобладать различные блюда из дичи. На этот период Петерссон даже специально привез к нам в лагерь своего знакомого финского повара Кая, тоже охотника, который тогда работал в Лагере на Рябоге. Штаны и куртка у Кая были сшиты им самим, из им же выделанной шкуры лося. Оказалось, что для этого Кай даже разделил шкуру на внешнюю и внутреннюю части. Его замшевая куртка была сделана из внешней части, а штаны — из внутренней. Мне даже трудно было представить, как ему такое удалось сделать самому.

Вот только с охотой на медведя нашим клиентам тогда не очень повезло. Зато повезло самим медведям. Довольно часто нам доводилось их видеть в тундре, пролетая на вертолете к своим рыболовным участкам. Нам даже часто приходилось просить пилотов немного полетать над местом, где встречали их, или каких-то других зверей, чтобы наши клиенты могли сфотографировать или снять их себе на видео. Но в тот раз охотникам из нашего лагеря попался только один небольшой экземпляр, килограммов на сто — сто двадцать. Наши охотники загрузили убитого зверя с помощью пилота в вертолет и доставили его в лагерь, сгрузив тушу вблизи реки на каменистый пляж. После этого Эеро попросил меня и нашего второго, русского повара, Славу, работавшего когда-то у нас в Ленинградском областном обществе охотников и рыболовов, егерем, снять шкуру с уже убитого медведя. Мы с ним взяли ножи и принялись за дело. Поскольку Слава, снимавший тогда шкуру с медведя совместно со мной, занимался еще и таксидермией, она была снята быстро, по всем правилам и подготовлена к транспортировке. Осталась только туша голого мишки, которая мне так напоминала человеческую фигуру, что на неё было даже как-то неловко смотреть.
Поскольку в этот день наши клиенты собирались покидать лагерь, а мы должны были улететь домой на следующий день, я решил еще заготовить нам с собой в дорогу медвежатины. Я вырезал брыжейку и селезенку, чтобы потом проверить мясо на отсутствие трихинилеза, а куски медвежатины сложил в два полиэтиленовых мешка, которые оставил здесь же на берегу, под камнями. Лично мне медвежатина всегда нравилась, и я рассчитывал на этот раз, в Питере, угостить своих гостей-приятелей не только понойской семгой, но и свежей медвежатиной. Но, по причине своего врожденного старческого склероза, я как-то совсем забыл об этой медвежатине. На следующий день мы, в суете загрузились в большой вертолет, а пакеты с медвежатиной так и остались лежать там, у берега Поноя, на радость местным зверушкам. Ну, а моим гостям в городе опять пришлось довольствоваться только соленой семгой, кумжей и вялеными понойскими хариусами. Без какой-либо медвежатины.
Вот только жаль, что для Еркки его страсть к путешествиям на рыбалку и на охоту, в том числе, и в Россию, на Кольский полуостров, не прошла бесследно. Нет, с его братом у него все было хорошо по-прежнему, все-таки брат — есть брат. А вот с женой ему расстаться все-таки пришлось. Не могла она смириться с тем, что в жизни у него были подобные увлечения, которые забирали почти все его свободное время, а на семью при этом, времени всегда не хватало. Но, может быть, причины были и другие. Ясно одно, не всякая жена стерпит, если муж из своего дохода, больше половины тратит на рыбалку и путешествия, расходуя на нужды семьи всего около двадцати процентов, и столько же, кладя на свой счет в банке. В этом мне когда-то признался сам Еркки. – Ну, кто знает этих женщин?

Читайте также:  Рыбалка детская fishing games

Источник

Об охоте и рыбной ловле в жизни современного человека

На страницах охотничьих изданий постоянно возникают споры об охоте и рыбной ловле. Некоторые «специалисты и граждане» заявляют, что эти увлечения давно уже не связаны с необходимостью добывания пропитания, и они, на мой взгляд, глубоко заблуждаются. В 2020 году на пресс-конференции президент В. Путин признал, что за чертой бедности в России живет 13,5% населения России. Это примерно 20 миллионов человек. А во многих районах Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера охота, рыбная ловля и сбор дикоросов — единственный источник, чтобы выжить.

Владимир Иванович Даль в своем толковом словаре определил: «Охота есть ловля, травля или стрельба диких животных…».

У человека, который пошел в лес с ружьем или сидит на берегу водоема, закинув рыболовную снасть, могут быть разные причины: сбежать от сварливой жены, как в пушкинской «Сказке о рыбаке и рыбке», послушать лепет листвы или шелест камыша, журчание воды за кормой лодки и обрести душевный покой, созерцая окружающую красоту природы.

Ну и не последнюю роль играют добытые заяц, утка или отловленные щука, судак и карасики. А что значит провести время в кругу друзей, обретая душевный покой? Я с гордостью признаюсь, что отношу себя к этой части беспокойного племени.

Я согласен с мнением П.М. Мачеварианова: «Охота вообще есть сильное влечение, страсть к занятию любимым предметом и — энергическое, настойчивое стремление к доведению до всевозможного совершенства как действий, так и различных принадлежностей этого предмета.

Успех же в достижении желаемого молодит душу и тешит сердце охотников; бодрит и веселит стариков, и молодежь доводит до восторга».

Я с младых лет люблю пострелять на охоте и привезти домой кусок мяса, гуся, крякового селезня или карасей на кукане.

Но я не соглашусь с утверждением «пострелять вволю» и для убедительности своих слов приведу запавшую мне в душу и ставшую моим кредо замечательную фразу писателя Вадима Чернышева: «Выстрел — всего лишь мгновение в том, что называется охотой. Если бы от нее осталась одна стрельба, я уверен, все настоящие охотники распрощались с ней навсегда».

Я не скрываю, что люблю пострелять уток и посидеть с удочкой, ожидая поклевки карася или удара щуки. Вглядитесь, уважаемые читатели, в картины художника В.Г. Перова «Охотники на привале», «Рыболов», «Рыбная ловля».

Какие чувства выражены на лицах героев его картин! Но я охотник, а увлечение рыбной ловлей — это мгновения в моей жизни, чтобы заполнить межсезонный промежуток в ожидании охоты. Поэтому «знатоком» рыбной ловли себя не считаю.

Охота и стрельба для меня — все. И, чтобы встряхнуть тело и душу, довольно часто посещаю стрелково-стендовый комплекс, а также постоянно участвую в соревнованиях. Как это бодрит!

А на охоте, например, по уткам более десятка патронов за зорьку и не трачу. И это в 84 года! Давайте задумаемся, а что если из охоты и рыбалки выхолостить любовь и страсть, во что они превратятся? Мне думается, в обычный поход за мясом и рыбой на базар или в магазин. Но это я так думаю.

Прекрасно понимаю, что бы я ни говорил, в моих устах все будет звучать мало убедительным. И для того чтобы показать, что охота и рыбалка — страсть благородная и возвышающая душу человека, надо иметь огромнейший дар слова.

Я постоянно размышляю над такими простыми и понятными на первый взгляд словами «охота и охотники, рыболовы и рыбная ловля». Чтобы написать эту статью, я обращался к «Запискам об ужении рыбы» и «Запискам ружейного охотника» С.Т. Аксакова.

Читайте также:  Одежда для рыбалки финляндия

Об этих произведениях Аксакова Н.В. Гоголь выразился так: «В ваших птицах больше жизни, чем в моих людях». А также к высказываниям ушедших и ныне здравствующих настоящих и правильных охотников.

В защиту охоты, но и как предупреждение, еще раз напомню слова П.М. Мачеварианова: «Страсть эта точно так же благородна, как страсть к ружью, лошадям, цветам, музыке и т.п.; но если она не ограничена рассудком, тогда, как и все безумные страсти, никуда не годится. Хлеб нас питает и поддерживает нашу жизненность; но и хлебом можно объесться и умереть».

Над последней фразой многим из нас следует задуматься. Так что же дает нам охота? Вот как точно подметил ее суть Л. Толстой: «На охоте отдыхает ум и трудится тело».

Благотворное влияние охоты и рыбной ловли на здоровье человека также одна из причин их притягательности.

фото: Олега Хайдакина

Ни один поэт, писатель или живописец, побывав хотя бы раз на охоте или рыбалке, не мог удержаться от чарующих ощущений на вальдшнепиной тяге, глухариных и тетеревиных токах, с подсадной в шалаше, послушав музыку азартного гона гончей по зайцу и лисе или с удочкой на берегу любимого озера и речки.

Что может сравниться с окутанной розовым туманом августовской утренней зарею в лесу или на сонном озере? А какие чувства вызывает у охотника и рыболова появляющаяся из-за горизонта пылающая горбушка дневного светила?

И прав поэт и охотник Е. Евтушенко, написавший: «Охота — это вовсе не охота, и что — я сам не знаю». Я не уверен, удалось ли мне убедить читателей в том, что сказал и поэт В. Ащеулов:

Охота — это жизни повесть,
Где каждый шаг свое сулит.
Не раз тебя в угодьях совесть
И очернит, и обелит.

Вот мы и подошли к самому главному вопросу. Почему некоторые современные охотники и рыболовы, выходя в лес, поле, на озеро или реку, забывают о совести? Какой процент от общей численности охотников и рыболовов составляют люди, для которых совесть и охотничья этика не пустой звук?

Я полагаю, ничтожно малый. По моему мнению, уместнее вести речь об охотниках и прочих людях, взявших в руки ружье или электроудочку, которые в принципе охотниками и рыбаками не являются.

Наивно полагать, что наличие ружья и охотничьего билета, а также мешок с сетью дают право причислять себя к великому племени охотников и рыболовов.

Сегодня открыт очередной сезон летне-осенней охоты. Истинные, как их еще называют — правильные, охотники пребывают в трепетном состоянии от этого праздника. Я не исключение.

И как обидно бывает, когда этот праздник омрачается бестолковой стрельбой во все и вся, на запредельные дистанции, неумеренным возлиянием алкоголя и шатанием по угодьям. У кого и где они этому научились?

Самое печальное, ведь многие из них убеждены, что это и есть настоящая охота. Я не понимаю, почему, если выехал на охоту или рыбалку, то непременно надо кого-то «добыть». Из-за таких горе-добытчиков охотникам и рыбакам «защитниками природы и всякими зелеными» присваиваются обидные клички — «выжиги» и «хапуги».

Благодаря таким «человекам с ружьями», сетями и электроудочками оскудевают наши угодья и звучат призывы уже с трибуны Государственной Думы, чтобы вообще закрыть охоту в России.

фото: Семина Михаила

Пора задуматься о дне завтрашнем. Иначе можем опоздать. Писатель Виктор Астафьев предупреждал: «Мы сейчас не поняли и не хотим понять, что животные, птицы, рыбы, растения без нас проживут гораздо спокойнее и лучше, а вот нам без них не прожить и дня единого».

Как тут не вспомнить высказывание об охоте и охотниках популярного писателя-природолюба Олега Васильевича Волкова.

Вы только вдумайтесь в его мудрые слова:

«Я имею в виду всех, кто, как и я, не только любит сызмальства охоту, приучен видеть в ней овеянное поэзией и насыщенное благородными традициями занятие, не роняющее достоинства и нравственного облика тех, кто ему бескорыстно и честно предан, но кто озабочен и тем, чтобы славная на Руси охотничья потеха не оскудевала и люди, носящие звание охотника, выказывали обликом своим и поведением воспоминания об Аксаковых, Некрасовых и Тургеневых».

Настоящие охотники и рыболовы, невзирая ни на какие личные трудности и невзгоды, никогда и ни при каких обстоятельствах не позволят себе покуситься на нарушение «правил охоты и рыбной ловли» и не изменят своему благородному увлечению. На этом стояла и будет стоять русская охота и рыбная ловля.

Меня могут упрекнуть: ну вот опять завел старую песню о совести, чести, ссылаясь на признанные авторитеты. Действительно, нового я ничего не сказал.

Но я преследую одну цель — раскрыть и показать содержание понятий «ОХОТА» и «РЫБАЛКА», побудить охотников и рыболовов-любителей самокритичнее обратиться внутрь себя и поглядеть правде в глаза.

Ведь, как многие из нас ведут себя на охоте и рыбалке, действительно греховно. И такая охота и рыбалка ничего общего не имеют с той страстью, воспетой нашими писателями и поэтами.

Мне не раз задавали вопрос, а что делать? В наше стремительно летящее время все меняется и все происходит очень быстро. Друзья мои! Остановитесь, оглянитесь вокруг, и вы поймете — так дальше жить нельзя.

Спалили пол-России, отравили реки, озера и моря, и еще спрашиваем, куда подевалась дичь и рыба. Главное, что должен сделать каждый лично, — это найти в себе силы и обратиться к нашим живительным корням и думать о последующих поколениях и не терять связи времен.

Источник

Поделиться с друзьями
Подсекай
Adblock
detector