Меню

Авария на подводной лодке дальний восток



Ядерная катастрофа в бухте Чажма

10 августа 1985 г., за год до чернобыльской катастрофы, в дальневосточной бухте Чажма при замене активных зон двух реакторов, проводившихся на подводной лодке К-431, входящей в 4-ю флотилию атомных подводных лодок ТОФ, произошла ядерная катастрофа, приведшая к радиоактивному загрязнению обширных территорий.

По мнению ряда специалистов, причина ядерной аварии в Приморье, получившей впоследствии название Чажминской, и последовавшей позже Чернобыльской, одна и та же: специалисты нарушили инструкции, свыкшись с атомом и считая, что с ним допустимо общение на «ты». Однако любое нарушение инструкции ведет к непредвиденной случайности, которая может оказаться роковой. Именно это и произошло в бухте Чажма. К сожалению, это ЧП попытались скрыть не только от широкой общественности, но и от специалистов, что уж совершенно непростительно. Многие атомщики уверены, что если бы после аварии в Чажме состоялись правдивые и развернутые доклады правительству или хотя бы министру обороны СССР, то были бы приняты соответствующие меры по проверке всех ядерных объектов страны, и второй, более грозной, чернобыльской катастрофы могло бы не произойти. И что уж совсем удивительно, даже и сегодня, спустя тридцать лет, атомная авария в Чажме по-прежнему малоизвестна.

Как все это было. Атомная подводная лодка (АПЛ) К-431 пр.675 стояла в ремонте в бухте Чажма на судоремонтном заводе №30. На ней шла плановая операция №1 — замена активных зон обоих реакторов. Непосредственно над реакторным отсеком к этому времени были вырезаны и демонтированы элементы легкого и прочного корпусов подводной лодки и установлено специальное техническое сооружение — так называемый перегрузочный домик. К АПЛ была пришвартована плавучая мастерская №133, имевшая специальное оборудование для проведения операций по замене активных зон. Но лодка стояла «третьим корпусом». Ближе к пирсу находилось плавающие контрольно-дозиметрическое судно (ПКДС), вторым от пирса — ремонтировавшаяся атомная подводная лодка К-42.

Перегрузка активных зон осуществлялась специалистами соответствующей квалификации — офицерами береговой технической базы (БТБ), которые выполнили до этого уже несколько десятков подобных операций. Однако необходимо указать, что БТБ сама нуждалась в ремонте. Построенная в конце пятидесятых годов и предназначенная для ремонта и перегрузки реакторов, а также хранения тепловыделяющих элементов активных зон атомных реакторов (ТВЭЛ), захоронения твердых радиоактивных отходов и переработки жидких, береговая техническая база по существу уже не могла выполнять эти функции. Ее сложнейшие и дорогостоящие сооружения пребывали в аварийном состоянии. Под хранилищем ТВЭЛов лопнул фундамент. Высокорадиоактивная вода, просачиваясь в трещины, стекала в океан. Система, предназначенная для переработки радиоактивных отходов, которая практически никогда не использовалась, была просто разграблена. Вместо этого «умельцы» нашли более простой способ — перекачивать радиоактивную жидкость в специально выделенный технический танкер, разбавлять ее обычной морской водой до «приемлемого уровня», а затем сливать получившуюся смесь в океан (в районах специальных полигонов). Позднее таким же способом избавлялись и от твердых радиоактивных отходов. Протесты Японии и Южной Кореи, а порой и преследование советских технических танкеров боевыми кораблями этих стран положения не изменили.

Деятельность береговой технической базы формально контролировалась техническими управлениями флотов, вернее, их специальными отделами, укомплектованными так называемыми «физиками». Но когда повсюду БТБ, можно сказать, превратились в металлолом, а для захоронения радиоактивных отходов стали использовать столь незамысловатые способы, «технари» от них решили избавиться: иначе пришлось бы в конце концов отвечать за бездеятельность и халатность. Инициатором передачи баз непосредственно флотилиям подводных лодок было, как это ни покажется странным, Главное техническое управление ВМФ СССР.

Девятого августа офицерами перегрузочной команды была успешно заменена активная зона на одном реакторе К-431, но в ходе перегрузки второго случилось ЧП. Суть в том, что когда в реактор загружаются все элементы, крышка ставится на место, «обтягивается», а затем реактор проверяют на гидравлическое давление, то есть он «надавливается водой» с усилием до 36 кг/кв. см, кормовой реактор нужного давления не выдержал, он потек еще на 12 кг/кв. см. Об этом следовало немедленно, как того требует инструкция, доложить вплоть до руководства Главного технического управления ВМФ. Возможно, так и было бы, если бы за проводимыми операциями по перезагрузке реактора следили, как это положено опять-таки по инструкции, специалисты технического управления Тихоокеанского флота (ТУ ТОФ). Но их не оказалось на лодке ни 9-го, ни 10 августа. Перегрузочная же команда решила обойтись без доклада и устранить неисправность на следующий день 10 августа своими силами. Может быть, это и удалось бы сделать, если бы не случайность, от них не зависящая. Проблема в том, что причиной течи стал посторонний предмет, который попал на уплотнительное кольцо. Было решено поднять крышку реактора, после чего очистить медное кольцо, и вернуть крышку на место. После чего вновь провести гидравлическое испытание.

И вот наступил этот трагический субботний день — 10 августа 1985 года. Офицеры из перегрузочной команды сняли крепления крышки реактора, и кран плавмастерской начал медленно поднимать ее. Специалисты рассчитали высоту, на которую кран мог бы поднять крышку так, чтобы не произошло начало цепной реакции. Однако они не видели, что с крышкой начала подниматься и компенсирующая решетка, а также остальные поглотители. Создалась критическая ситуация, и последующий ход событий уже зависел от любой случайности. И, как часто бывает, она произошла.

Крышка вместе с компенсирующей решеткой и поглотителями повисла на кране на плавмастерской, которая, не дай бог, могла качнуться и, следовательно, кран при этом мог поднять крышку на недопустимый уровень. В это время с моря, на скорости порядка 12 узлов, зашел торпедолов. Не обращая внимания на предупреждающие сигналы, выставленные брандвахте, он так и шел по бухте, подняв волну. Она, естественно, качнула плавмастерскую с краном. От этого крышку реактора выдернуло со всей системой поглотителей на недопустимую высоту, от чего реактор в 12 ч. 05 мин вышел на пусковой уровень. Началась цепная реакция с выделением огромного количества энергии. Затем произошел выброс вверх всего, что находилось в реакторе и вокруг него. Перегрузочный домик сгорел бесследно, испарилась в этой вспышке и перегрузочная команда. Плавмастерская с краном была выброшена в бухту. Крышка реактора массой 12 т была подброшена вертикально вверх на высоту более километра, затем, рухнув на реактор, свалилась вниз, разорвав при этом корпус ниже уровня воды, которая хлынула в реакторный отсек. В полосе радиоактивного загрязнения оказалась не только бухта и стоявшие в ней корабли и суда, но и прилегающая к бухте территория, завод и поселок. Ветер как раз дул с моря. За несколько минут всё вокруг АПЛ К-431, попавшее в зону выброса, стало радиоактивным. Уровень гамма-излучения в разных местах в десятки и сотни раз превысили санитарную норму. В центре же взрыва уровень радиации, который впоследствии смогли определить по уцелевшему обручальному кольцу погибшего офицера, составлял 90000 рентген в час

Читайте также:  Лодочный мотор джонсон 8 л с почему не работает на холостом ходу

Вот как эти события вспоминал вице-адмирал Храмцов В.М.: «Меня вызвали к телефону, по которому Оперативный дежурный доложил срывающимся голосом, что в Чажме произошел тепловой взрыв реактора. Сначала подумал, это не самое страшное, все же взрыв не ядерный, и мне немного полегчало. Сразу отправился на завод, прибыл туда около 16.00. Машина проехала прямо к пирсу. Вокруг пусто, ни души. Обстановку оценил мгновенно. Было ясно: К-431 тонет, а реакторный отсек заполнен водой, которая уже начала поступать в кормовые отсеки. Решение пришло сразу — посадить аварийную лодку на осушку, как в док, но это требовало отбуксировать плавмастерскую на рейд, освободить аварийную лодку от всех связей с берегом: швартовов, электрокабелей, вентиляционных систем и т.д.».

После того как лодка освободилась, буксиром ее посадили на осушку. К-431 перестала тонуть. На лодку прибыла аварийная партия, состоящая исключительно из офицеров штаба флотилии. Когда удалось осушить реакторный отсек, и лодка подвсплыла, был заварен рваный борт. Это позволило снова поставить К-431 к дозиметрическому судну. На лодку поднялись офицеры службы радиационной безопасности (СРВ) флотилии, начавшие замерять зоны аварии. Непосредственно в зоне и на самой АПЛ работали офицеры, матросов срочной службы не было. Работа закончилась 23 августа в 16ч.00 мин. Ежедневно группа, успевшая поработать в аварийной зоне, отправлялась в госпиталь для сдачи анализов. На другой день на лодку прибывала новая группа. Таким образом, всего через аварийную зону прошло около 150 человек. На заводе и в поселке работали как строители, так и личный состав полка химзащиты флота.

В период борьбы с аварией руководством флота был установлен режим полной информационной блокады. Завод быстро оцепили, усилили пропускной режим. Вечером отключили связь пос. Шкотово-22 с внешним миром. Население поселка об аварии и ее последствиях не уведомили, вследствие чего население подверглось излишнему риску получения радиоактивного облучения, которого могло избежать. 23 августа в 16.00 на буксире К-431 была переведена в бухту Павловского, бывшую основной базой 4-й флотилии. Там она и простояла до 2010 года, после чего была отправлена на утилизацию на ДВЗ «Звезда».

Расследованием катастрофы занималась комиссия под руководством начальника ГТУ ВМС адмирала Новикова. Комиссия сделала вывод, что причиной трагедии были нарушение руководящих документов и отсутствие должного контроля за проведением перегрузки. А затем тихоокеанский «Чернобыль» тщательно засекретили. Материалы расследования надежно запрятали в архив.

Для ликвидации последствий аварии загрязненную радионуклидами территорию разделили на две зоны: непосредственно зона аварии и зона радиоактивных осадков. В первую вошли территория предприятия и акватория бухты радиусом 170 метров вокруг ПЛА. Вторая зона охватывала территорию завода, прилегающие сопки береговую техническую базу, расположенную в бухте Сысоева. В этой зоне ликвидацией последствий занимались не только военные, но и гражданские лица.

Всего для ликвидации последствий аварии было привлечено около 2 тыс. человек. Индивидуальная доза облучения в основном не превышала 5 бэр, но повышенное облучение получили 290 человек. Острая лучевая болезнь развилась у 7 человек, лучевая реакция отмечена у 39 человек. Всего пострадавшими признано более 950 человек.

Через 5-7 месяцев радиационная обстановка была нормализована на всей территории завода. Через 2 месяца после аварии содержание радионуклидов в морской воде снизилось до исходных фоновых значений. Результаты натурных наблюдений и многочисленных экологических обследований свидетельствуют, что авария 1985 года АПЛ К-431 в бухте Чажма не оказала измеримого радиационного воздействия на Владивосток, его пляжную зону и поселок Шкоттово-22. Остаточное долго действующее радиоактивное загрязнение местности и донных отложений в районе бухты Чажма прочно локализовано и не может привести к нежелательным последствиям. Концентрация радионуклидов в морской воде бухты Чажма, западного прохода залива Стрелок и восточной части Уссурийского залива находится на уровне фоновых значений, характерных для других районов Тихоокеанского побережья.

Источники:
Черкашин Н. Чажма: как взорвался ядерный реактор // Чрезвычайные происшествия на советском флоте. М.: Вече, 2010, С. 52-56.
Осипенко Л. и др. В преддверии Чернобыля на флоте была Чажма //Атомная подводная эпопея. Подвиги, неудачи, катастрофы. М.: Боргес, 1994. С. 282-286.
Храмцов В. Почему ядерная катастрофа в Приморье не предупредила Чернобыль // Тайфун. № 16. С.38-41.
Митюнин А. Черная быль об атомной подлодке К-431. Ошибки ядерной аварии год спустя повторил Чернобыль // Новая газета. 22 апреля 2005 г.

Источник

Трагедия в Чажминской бухте. Самая тайная атомная авария СССР

В американских средствах массовой информации вспомнили об одной из самых известных и загадочных катастроф на советских атомных подводных лодках – Чажминской аварии. В августе этого года тем трагическим событиям исполнится 33 года. За прошедшее время о них так и не стало известно широкой публике. Моряки, работники судоремонтного завода, немногочисленные любители истории флота… Больше никто не осведомлен о тех событиях. Даже сейчас об этой аварии предпочитают не распространяться, а в советское время на любую информацию о Чажминской трагедии был наложен запрет. Такова была официальная позиция советского руководства в отношении любых аварий и катастроф, связанных с ядерными объектами и объектами атомной энергетики.

Читайте также:  Джаст каус 4 где найти подводную лодку

Бухта Чажма. Дальний Восток, побережье Тихого океана. Совсем неподалеку – Владивосток, Находка, Артем. В административном отношении это – закрытое административно-территориальное образование Фокино, где находится военно-морская база Тихоокеанского флота. В бухте Чажма расположен судоремонтный завод ВМФ, на котором и произошли 33 года назад описываемые события. Руководство СССР предпочло сразу же скрыть информацию об аварии и от советской, и от мировой общественности. И это при том, что взрыв привел к гибели десяти военнослужащих – восьмерых офицеров и двух матросов Тихоокеанского флота. Трагедия произошла за год до более масштабной катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции, но если Чернобыль скрыть было невозможно, то ситуация в Чажме для советской власти облегчалась закрытым статусом населенного пункта и тем, что происшествие случилось на военно-морской базе. Это обстоятельство значительно упрощало возможность наложения грифа секретности на любые сведения о Чажминской трагедии.

АПЛ К-431 проекта 675, входившая в 4-ю флотилию атомных подводных лодок Тихоокеанского флота ВМФ СССР, находилась в бухте Чажма у пирса № 2 судоремонтного завода ВМФ в поселке Шкотово-22. Как известно, прежде ремонтные работы осуществлялись береговой технической базой, подчиненной техническому управлению флота, но затем проведение ремонтных работ было передано самим флотилиям подводных лодок. 9 августа 1985 года служащие перегрузочной команды успешно заменили активную зону на одном из реакторов К-431.

Тем не менее, хотя замена прошла успешно, во время перегрузки второго реактора он потек. По правилам, в такой ситуации требовалось доложить специалистам Главного технического управления ВМФ или, хотя бы, специалистам Технического управления ТОФ. Но ни 9 августа, ни 10 августа специалисты технических управлений на лодку так и не прибыли. Офицеры перегрузочной команды решили справиться с неполадками самостоятельно.

10 августа начались очередные ремонтные работы. Были сняты крепления крышки реактора, после чего подошедший кран плавучей мастерской стал поднимать крышку. Но с крышкой поднялась и компенсирующая решетка. Крышка и решетка повисли на кране плавучей мастерской.

В это время на большой скорости с моря зашел торпедный катер, от которого пошла сильная волна. На волне плавучая мастерская с краном качнулась, после чего крышка реактора была выдернута на недопустимую высоту. Произошел тепловой взрыв, в результате которого полностью сгорела перегрузочная команда. Не смогли найти даже останки военнослужащих перегрузочной команды – лишь отдельные фрагменты тел. Плавучая мастерская была выброшена в бухту, а крышка реактора упала на сам реактор, приведя к его затоплению. Таким образом, в зоне радиоактивного заражения оказались и судоремонтный завод, и сам поселок.

Для ликвидации последствий взрыва были выделены рабочие судоремонтного завода и экипажи других подводных лодок флотилии, а также рота химической защиты морской пехоты, военнослужащие военно-строительных отрядов, расквартированных поблизости от места событий. Ликвидаторы аварии не имели ни специальной техники, ни должного уровня подготовки, что отразилось на качестве аварийно-спасательной операции и на безопасности ее участников. Действия ликвидаторов аварии были хаотичными, на зараженной территории они находились до двух часов ночи. При этом аварийная флотская команда прибыла к месту взрыва лишь спустя три часа после происшествия.

Судя по всему, командование куда больше интересовала защита информации о произошедшей аварии, а не ликвидация ее последствий. По решению вышестоящего командования была отключена телефонная связь закрытого поселка с другими городами. Но жителям поселка никто не сообщил о всех подлинных последствиях взрыва, поэтому многие из них получили дозы радиации. В результате аварии пострадали 290 человек, в том числе 10 погибших подводников, 10 человек получили острую лучевую болезнь и 39 человек – лучевую реакцию. Кроме К-431 очень серьезно пострадал и ряд кораблей в Чажминской бухте, в том числеПМ-133, дизельная и атомная подводные лодки. Подводная лодка К-42 «Ростовский комсомолец» только прошла замену активной зоны реактора и готовилась к заступлению на боевое дежурство, но она оказалась столь загрязнена радиацией, что ее пришлось вывести из боевого состава флота.

Естественно, что уже к вечеру 10 августа по ЗАТО поползли тревожные слухи о каком-то взрыве на атомной подводной лодке, но при этом полной информацией люди не располагали и что делать не знали. Всех жителей поселка заставили расписываться в том, что на заводе произошел пожар, но строго запретили рассказывать о взрыве на подводной лодке. Пострадавшие от лучевой болезни поступали в госпитали Тихоокеанского флота, но о причинах заболевания тоже предпочитали не говорить, хотя уже в первый день после катастрофы более 100 человек поступило в отделения военно-морских госпиталей.

Акватория бухты Чажма после аварии попала в очаг радиоактивного загрязнения. Около 30% территории судоремонтного завода и стоявшие на пирсе корабли также оказались в зоне радиоактивного загрязнения. С 10 августа по 6 сентября 1985 года проводились работы по удалению подводной лодки с территории судоремонтного завода, затем с 6 сентября 1985 года по 28 апреля 1986 года осуществлялись работы по обеззараживанию грунта – радиоактивная полоса пролегла примерно на семь – восемь километров. Уровень излучения в сотни раз превышал допустимую норму.

Уже после взрыва лодку стали вывозить с территории завода. Для этого на нее прибыла группа офицеров штаба флотилии подводных лодок. С этого времени работы на лодке осуществляли только опытные офицеры, которым удалось осушить реакторный отсек лодки и позволить ей всплыть. 23 августа в 16.00 на буксире К-431 перевели в бухту Павловского, где размещались основные силы 4-й флотилии подводных лодок. В этой бухте лодка простояла 25 лет, пока не была утилизирована в 2010 году.

Читайте также:  Лодка нднд река 340 классик

Естественно, что было начато расследование, которым руководили представители высшего командного состава ВМФ СССР. Они пришли к выводу о наличии определенных нарушений при проведении работ по перегрузке подводной лодки, причем эти нарушения были связаны с отсутствием необходимого контроля со стороны технических служб флота. В результате аварии не только погибли люди, но и был нанесен колоссальный материальный ущерб советскому военно-морскому флоту (оцененный в 1 млн. рублей), поскольку пострадала не только К-431, но и ряд других кораблей, находившихся в это время в бухте.

Если бы контроль проводился на должном уровне, то не исключено, что аварии не было бы вообще, либо, по крайней мере, ликвидация ее последствий проводилась бы более организованно. Сложно сказать, на каком именно этапе были допущены серьезные организационные нарушения. Надо сказать, что контроль за состоянием ядерных объектов вплоть до Чернобыльской катастрофы находился на достаточно низком уровне. Вряд ли стоит винить в Чажминской трагедии конкретных военнослужащих из перегрузочной команды и даже их более вышестоящее командование, но ясно то, что операция должна была проводиться под контролем специалистов из технического управления флота. Этого сделано не было.

Разумеется, нашли и того человека, на которого можно было бы повесить ответственность за произошедшую трагедию. Капитан 3-го ранга В. Ткаченко, руководивший работами по перезагрузке реактора подводной лодки, был признан виновным в халатном отношении к своим обязанностям и приговорен 15 июля 1986 года к 3 годам лишения свободы условно с испытательным сроком в 1 год. Такое мягкое наказание объяснялось и тем, что Ткаченко получил радиационное облучение, сопоставимое с тяжкими телесными повреждениями, и потерял общую трудоспособность. То есть, и так оказался инвалидом.

В ликвидации последствий Чажминской аварии участвовали более 2000 человек – военных моряков и гражданских строителей. Согласно официальным данным, радиационная обстановка была нормализована на территории завода уже через полгода после аварии, а последующие исследования показали, что авария не оказала воздействия на соседний Владивосток и на сам поселок Шкотово-22. Радионуклиды в районе бухты Чажма, как утверждает официальная версия, вышли на привычный для Тихого океана уровень.

Гораздо хуже обстояли дела с социальной защитой участников ликвидации аварии. В отличие от чернобыльцев, чажминцы так и не были социально защищены – по соображениям грифа секретности, наложенного на информацию об аварии в бухте. В тайне первое время хранили даже имена погибших – о них говорил лишь скромный обелиск, установленный на месте захоронения того, что осталось от советских военнослужащих. Погибли капитан 2-го ранга Виктор Целуйко, капитан 3-го ранга Анатолий Дедушкин, капитан 3-го ранга Владимир Комаров, капитан 3-го ранга Александр Лазарев, капитан-лейтенант Валерий Коргин, старшие лейтенанты Герман Филиппов, Сергей Винник, Александр Ганза, матросы Николай Хохлюк и Игорь Прохоров. Собранные останки кремировали и захоронили на мысе Сысоева на территории особого могильника для захоронения радиоактивных отходов.

Лишь через девять лет, в июле 1994 года, командующий Тихоокеанским флотом ВМФ России утвердил список военнослужащих и гражданских работников, участвовавших в ликвидации последствий аварии и сборе и захоронении радиоактивных веществ. В этот список включили 2209 человек. За долгие годы, прошедшие со времени аварии, скончались многие ее ликвидаторы – 33 года это немалый срок, сейчас тем 30-40-летним офицерам флота и гражданским сотрудникам судоремонтного завода уже по 60-70 лет. Борьба многих участников ликвидации аварии за свои права продолжалась и в 2000-е годы, поскольку своих льгот они так и не добились.

Многие реальные участники действий по ликвидации последствий аварии остались без удостоверений ветеранов подразделений особого риска, причем речь идет о людях, которые принимали самое непосредственное участие в борьбе с последствиями аварии. Например, медицинские сестры и санитарки, которые лечили пострадавших в результате аварии, также получили серьезные онкологические заболевания. Но найти их связь с событиями в бухте Чажма ответственные органы не смогли или не захотели. Зато, разумеется, в списках ликвидаторов аварии сразу же оказались высокопоставленные военнослужащие Тихоокеанского флота, которым льготы, очевидно, более необходимы, чем рядовым медицинским сестрам.

Отдельный вопрос – уровень радиационной безопасности на тихоокеанском побережье. Недавно Nuclear Risks опубликовало сведения о том, что гамма-излучение во время аварии не было особенно сильным, однако в результате взрыва в атмосфере оказалось большое количество радиоактивных частиц, представляющих собой немалую опасность для человека. Кстати, радиоактивные частицы были захоронены в специальном могильнике лишь через семь лет после аварии, в 1992 году. Жители поселка до сих пор знают «нехорошие места», где лучше не появляться, чтобы сохранить свое здоровье. На дне Чажминской бухты осели до 75% всех радиоактивных отходов. То есть, бухта до сих пор представляет радиационную опасность, как и лесной массив, примыкающий к бухте (именно через него проходит радиационный след).

После катастрофы в Шкотово-22 участились случаи онкологических заболеваний. Больше всего, как и в Чернобыле, от онкологии пострадали военнослужащие и работники, принимавшие участие в ликвидации аварии и захоронении радиоактивных отходов. Разумеется, если бы не политика замалчивания, которую проводило в то время советское руководство, ситуация могла бы развиваться иначе. Чажминская, а затем и Чернобыльская катастрофы продемонстрировали порочность политики советского руководства, которое в первую очередь было озадачено вопросами сохранения секретности информации, репутационными издержками, а не реальной защитой интересов граждан – и ликвидаторов аварий, и населения окрестных населенных пунктов.

Источник